Забористая анестезия или плавное съезжание кукушки в реанимации

Угораздило меня опять попасть в больницу, но в этот раз с геморрагическим инсультом с последующей трепанацией черепа. В реанимации после этого я провёл две недели. Это бесконечно долгий срок, учитывая «дружелюбность» медсестёр в реанимации Елизаветинской больницы с их скотским отношением к пациентам реанимации. Окрики и хамство — это именно то, чего не хватает пациенту с гематомой в голове для скорейшего выздоровления. Но Бог им судья, статья вообще не про это, а про то, что мне чудилось в тех местах. Начну с простого случая — как у меня украли тело.
Когда меня перевели из реанимации в палату, я был уверен, что у меня спиздили одно тело, потому что в той версии были специальные крутилки на коленях, которыми можно регулировать давление. И подарили их мне протоссы, чувствуете накал идиотии? Я был настолько возмущён очевидным воровством имущества, что хотел жаловаться главврачу. Так же после перевода в палату, я был на сто процентов уверен, что нахожусь в США. Как такое возможно — поступить в Санкт-Петербурге в Елизаветинскую больницу, а оказаться в США — не знаю, но мне это было совершено очевидно! Я даже спрашивал медсестёр:
— Где я нахожусь?
— Елизаветинская больница
— А город какой?
— Санкт-Петербург!
— А страна какая?
— Россия!( и тут я чувствую, что врёт медсестра!)
Мои подозрения подпитывали некоторые «странные» вещи:
— на розетках написано 220V (зачем?!)
— на постельном белье синими буквами напечатано «РИКВЭСТ» (request англ. запрос)
Риквэст
— на бейджиках персонала написано сначала имя, потом отчество, затем фамилия. По-русски так не пишут!!
— пейзаж за окном явно не питерский, а какой-то приятный и промышленный.
Вид из окна Елизаветинской больницы
Отдельно стояло здание с отсеками для космических истребителей, но его я в расчёт почему-то не принял. Между прочим, мой лечащий врач был уверен, что я в адеквате. Это он просто не спросил в какой стране мы находимся. А ещё в моей палате примерно две недели после перевода находился Зератул (Zeratul) из Темных храмовников, но ничего не предпринимал.

Окончательно в том, что мы в России меня убедило включение мобильника со встроенным GPS.
Дальше был прикол со временем и пространством. В реанимации какое-то время у меня были привязаны руки, потому что я люблю спать на боку. Но повязок на руках я не видел, просто руки не пошевелить и всё. Тогда от скуки я начинал стучать ногтями по железной части кровати. Мне отвечали «кончай шуметь, три часа ночи, люди спят!» и в этот момент я переносился в другое измерение где чотко видел повязку на руках. Это была Англия 1920-х годов. Как и почему я был в этом уверен — не имею ни малейшего понятия. Кстати, в самой реанимации большую часть я провёл в Алжире в 1980-х годах и там была война с участием Франции. Здорово, правда?!
Вообще, после операции на сердце, психика у меня относительно крепкая, относительно большинства людей, потому что не всякий сможет морально принять, что технически один раз уже был полностью мёртв.
Наверно, именно это помогло мне сохранить рассудок после перенесенных переживаний, но, откровенно говоря, балансировал я на грани. Кстати, первый признак, что у вас едет крыша — вы ни на секунду ни в чём не сомневаетесь. На кровати сидит говорящий драгун (dragooon) протоссов размером с котёнка? Так и надо, это нормально, у всех так.
Драгун протоссов
В палате стоит Зератул, ненуачо потолки в больнице по три метра, значит заранее рассчитали.
Зератул
Хвала Аллаху, это было временным явлением, через пару недель после перевода в палату всё пришло в норму.

Пользуясь случаем, хочу поблагодарить нейрохирургов Ивана Геннадьевича Захматова и Щербинина Антона Владимировича за блестяще проведенную операцию!

Про санаторий «Чёрная речка» и вообще в целом про здоровье

От безделья решил продолжить описание своих «увлекательных» будней после операции на сердце по методу Бенталла. Заранее предупреждаю: в этой части будет меньше оптимизма и больше реализма. Расскажу как оно было на самом деле, без прикрас.

С больницы на Елизарова, что возле Елизаровской станции метро, забрали в санаторий «Чёрная речка», который находится недалеко от Зеленогорска в пригороде Петербурга. Сюда свозят пенсионеров со всего города. Пионерлагерь для тех, кто похороны Брежнева видел и Ленина молодым.

Однажды в курилке мужик меня спросил с чем я тут: «наверное инфаркт». Когда начал рассказывать, что у меня на самом деле, то он схватился за сердце и попросил не продолжать. Как раз на моменте, что лёгкие раздвигают в сторонку, чтобы добраться до сердца и технически двенадцать часов был на том свете.

Кто собирается туда же путём суицида — ничего интересного там нет, никаких туннелей, ангелов и демонов. Никому вы там нахрен не нужны. Так что, как побывавший на том свете, ответственно заявляю: загробного мира не существует, реинкарнации не будет, никто вас там не ждёт — ни умершие близкие, ни ангелы, ни врата ада. Вас ждёт забвение…

После операции очень больно просыпаться первый раз. В груди чувствуется инородный элемент, ребра ужасно болят, дышать невозможно. Кашель приносит натуральные страдания. Без лишней вежливости: это полный пиздец. Жить в этот момент не хочется от слова «совсем». Настолько херово, что в голове крутится мысль: «почему на операционном столе не умер».

Операция очень сложная и результат мог быть другим. Например, не всем пациентам удаётся снова «завести» сердце и они лежат после этого в реанимации, ожидая неизбежной смерти, не приходя в сознание. По статистике семь процентов умирает на операционном столе. Статистику смертей в период реабилитации не нашёл.

Так что, в принципе, я прекрасно понимаю, что жизнь моя может прерваться в любой момент и ничего не планирую дальше ближайших выходных и скажу откровенно: если в этом блоге новых заметок не будет в течении полугода, значит автор отправился в лучший из миров.

Терять-то теперь особо нечего… Нельзя поднимать тяжелее трёх килограмм, нельзя отжиматься, нельзя подтягиваться, нельзя заниматься дайвингом, нельзя прыгнуть с парашютом, ни хера нельзя. Зачем так жить? Интересное ощущение, когда тебя на этом свете ничего не держит… Хуже уже не будет.

Про санаторий писать особо нечего: лечебная физкультура со старушками, которые не всегда могут посчитать пульс и путают лево и право. Питание в столовой четыре раза в день с говорливыми соседями. Всего три тысячи килокалорий в день. Прогулки пешком по пять километров. Гулял по полтора, дальше сердце начинало ныть и сознание стремилось потеряться. За пределы санатория выезжать нельзя. Никто не навещает, потому что три часа езды в одну сторону. Другими словами — беспросветная тоска. А кто-то за это деньги платит — чудные люди…

Путешествие длиною в два месяца по четырём больницам

Долго думал писать на эту тему или не стоит. Но раз начал — не останавливаться теперь.

Всё началось ранним утром в конце декабря, когда я совершенно выспавшийся и отдохнувший сьездил по делам и вернулся домой. И внезапно у меня онемела левая нога. Как будто отсидел. От мизинчика до задницы, ага. Неметь нога начала с момента снятия обуви и окончательно отключилась к моменту, когда я дополз до дивана. «Ну бывает», — подумал я и вызвал терапевта на дом.

Вызвал терапевта и попытался уснуть. Не тут-то было! Нога решила показать, что умеет болеть по-всякому. Например, как будто я её застудил. Однажды застудил руку и маленькая но гордая лучевая кость заставила меня скрипеть зубами от боли весь день с четырёх утра. А тут такой болью начала отдавать бедренная. С мантрами от боли: «Сука! Сука! Сука! Сука!» отменил вызов терапевта и вызвал скорую, которая приехала через 15 минут. На скорой меня забрали в 122-ю медсанчасть, предварительно сделав укол в ногу с гормонами. В принципе, ноге было до такой степени без разницы, что можно было делать укол с героином, эффекта никакого.

Привезли в больницу в неврологическое отделение. Вкололи чего-то ещё забористого в результате славно поспал в коридоре на каталке два часа. После размещения в палате отправили делать УЗИ. Посмотрели сосуды в ногах и остальных частях тела. Собрались было делать сосуд в левой ноге, всё тщательно подготовили — утром операция. Потом подробнее посмотрели результаты сканирования и срочно стали искать кардиохирурга в нашей деревне для экстренной операции. Нашли очень хорошего врача — кандидата медицинских наук Аскерова Магомеда Ахмедалиевича в Мариинской больнице — туда и отвезли с мигалками. Ходят слухи, что это ученик самого Лео Бокерия, так что мне сказочно повезло, если это можно так назвать.

Подготовка к операции прошла для меня в три этапа: катетер в шею (минус триста грамм крови), катетер в уретру (впечатлений масса — рекомендую) и на операционном столе эпидуральная анестезия. Сидишь в нужной позе, тебе иголки тыкают в спину и следят за реакцией. Ножка дёрнулась, ага. Вторая дернулась — отлично, можно начинать. Самое неприятное во всей подготовке — катетер в уретру. Матерился знатно во время процесса. Самое вежливое было: «что вы, суки, делаете?!». А ещё его потом обратно вынимают с тем же матерным эффектом. Медсестра, по-моему, немножко обиделась, потому что в выражениях совершенно не стеснялся.

Затем дали подышать каким-то газом и я вырубился примерно на сутки, а может и больше. Всего операция длилась двенадцать часов с отключением сердца и аппаратом для очистки крови. С трёх часов дня до трёх часов ночи. Новый год провёл в искуственной коме в реанимации. Сэкономил на салатах и алкоголе. Хату опять же искать не надо…

Поменяли сердечный клапан и кусок аорты заменили на голимую гофру. Теперь клапан тикает, как часы. Иногда тихо, иногда громко, иногда не тикает совсем.

https://youtu.be/yXOhIJg4B7k

Через три дня в реанимации, которые казались вечными, перевели в обычную палату. Судите сами — глаза открываешь: «Какое сегодня число?». «Первое января». Через сутки глаза открываешь: «Какое число?». Опять первое. И так раз пять-шесть.

Наркоз отпускает не сразу, меня отпустило где-то через неделю. В реанимации, например, какая-то призрачная девочка стояла рядом с кроватью слева. Когда просыпался, говорил: «Девочка, иди нахер отсюдова» и засыпал обратно. Однажды что-то приснилось, проснулся со словами: «Etis Atis Animatis» или что-то в таком духе (наверно договаривался о продаже души), сосед по реанимации посмотрел на меня большими глазами и захотел встать и уйти. В общем, в реанимации развлекался как мог. Потолок расцветал зеленым, а когда глаза закрывал, то всё было в маленьких красных шестиугольниках. Короче, наркоз забористый рекомендую и я знаю, где взять ещё. В реанимации выпил две чашки бульона за эти дни и три ложки каши.

По больнице Мариинской совершенно спокойно проходил по десять метров за раз, придерживая себя за корсет, чтобы органы из груди через шов не выпали. Пару слов про корсет. Стоит пять сука тысяч рублей, имеет пару ручек на груди. По больнице в нём бродишь, как заблудившийся парашютист. Если вставить iPad, то получится телепузик. Первые дни смеяться нельзя, кашлять можно только сжимая ручками корсета грудь. Подниматься с кровати тот ещё аттракцион. Необходимо держать корсет и подтягиваться за верёвочку, а сил нет. Поднимался, как червячок.

В палате давали дышать кислородом. Разницы с обычным воздухом не заметил. Ещё давали подышать специальным аппаратом для откашливания мокроты. Подышишь этой хренью, потом лежишь, за ручки корсета держишься — кашляешь, материшься от боли в груди.

Из Мариинской больницы выписали через 12 дней после операции и сразу отвезли в другую, к пенсионерам на доживание Елизарова. Как раз к этому моменту стал чувствовать вкус еды. До этого просто потреблял безликую биомассу для питания организма. На Елизарова кормят в основном кашей с мясом или без мяса. На обед первое и второе.

За время операции похудел на десять килограмм до семидесяти шести. «Хочешь похудеть — спроси меня как». Результаты шести месяцев тренировок накрылись медным тазом. Организм в первую очередь пустил в расход мышечную массу, до жирка на животе не успел добраться падла. Зато про бокс кое-что запомнил. Ударить более-менее правильно смогу. Но один раз — потом сознание потеряю.

После Мариинской больницы засобирался на работу, но отправили в другую. После Елизаровской больницы собрался снова на работу, но отправили дальше по этапу в санаторий на реабилитацию. Что интересно — в санаторий отправляют только тех, кто работает, остальных выгоняют домой. Мои доводы, что если я буду по санаториям кататься, то тоже стану безработным услышаны не были. Итого минус два рабочих месяца или плюс два месяца отпуска, которые и врагу не пожелаешь.

В больнице делать абсолютно нечего. От безделья начал опять клеить танк. Завтрак в девять, обед в два, ужин в шесть. Между девятью и двумя часами дня процедуры: лечебная физкультура, кардиотренажер и физиотерапия.

Последнее — самое «интересное». Два типа терапии: волшебный магнит и зелёный свет. Магнит кладется на шею сзади и сидишь с ним пятнадцать минут. Зеленый свет — прибор, который светит зелёным светом (неожиданно, правда?) и этим прибором надо водить по шву. Физиотерапия напоминает шаманство чистой воды поэтому часто эти процедуры прогуливал — смысла волшебных приборов не понимаю. Врач сказала, что они необходимы для ускорения срастания тканей. Чем магнит и свет помогают срастанию — понятия не имею. В магию и прочий астрал не верю, хотя сталкивался. Бабушка-знахарь с травками и заговорами хоть видимость какую-то создаёт, а тут чувствуешь себя участником РенТВ.

Через две недели из Елизарова наконец-то отпустили домой на выходные. До дому не доехал, укатил на дачу. Там свежий воздух и бухло и не надо подниматься по лестнице. С собой выдали коробочку с таблетками. Таблеток потребляю примерно пятнадцать штук каждый день. Если обычному человеку этот комплект скормить — сдохнет наверно. Там всякие есть — для разжижения крови, для понижения частоты пульса, для мультиков наяву.

После реанимации ставили капельницы по две-три банки в день плюс два укола: один в вену, другой зачем-то в живот. Руки после больнички были, как у наркомана: синенькие в локтях. Антибиотиков влили на всю жизнь.

Через три недели научился смотреть прямо, а не в пол, когда хожу. Головой во время ходьбы пока крутить не умею — голова закружится и отрублюсь. Постепенно перехожу на нормальную скорость ходьбы, но ненадолго.

С «нетерпением» жду перевода дальше по этапу в санаторий. Чем там заниматься буду — понятия не имею. Наверно опять танки клеить…